Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: идеология (список заголовков)
16:11 

Будь, что будет,что было,что есть
На переработку рукописи ушло 1,5 часа. Чуть меньше даже.
Также на собственном примере могу утверждать: Газпром - мечты сбываются. Сегодня совершенно случайно наткнулась на пособие по изучению украинского языка, чему очень рада(!). ещё о книгах

@темы: идеология, душу вылечит вино

01:51 

Ценная вечность?

Будь, что будет,что было,что есть
Ребята принесли ноут, решили показать мне фильм " Распутная Калифорния". Сериал ,впринципе, мне понравился. Много "секаса", интересный сюжет не между делом:) ( о взаимоотношениях бывшей пары,которую связывает "лишь" общая дочь, о поиске смысла жизни - хотя он там ясен, как белый день: смысл жизни мужчины - в женщине,банально ) , классное муз.сопровождение. Единственное, о чём я задумалась после - это такой вопрос: А есть ли отношения, который бы существовали вечно? Почему нет? Почему всё заканчивается? И почему это нормально? * момент, где человек живёт охотой не берётся * Получается, что я хочу невозможного?
И более глобально: есть ли вообще что-либо, что было бы вечно( в рамках одной жизни конкретного человека)? Как,допустим: с самого детства она любила...Не важно...Готовить майонезный соус. И всю жизнь это её пёрло. До самой смерти. Вполне реальная ситуация... Для французской мелодрамы.
Хочется, чтобы какая-то часть времени остановилась и некоторые вещи остались неизменны всю жизнь. Какие-то факты...К примеру, чтобы работа была одна( направление работы) и чтобы она всегда нравилась( не начинала надоедать). Или чтобы было увлечение - им заниматься, совершенствовать себя... Или , к примеру, был один человек рядом, супруг,вот.А другого не надо.... По моей схеме, есть факт, и внутри этого факта человек развивается.Это не значит, что всё будет банально и скучно, просто такое развитие себя, отношений, ситуации. Но в рамке что ли. Бред какой..Мне кажется, я чего-то недопонимаю.
Какая страшная реальность вокруг меня. Главное, что этот мерзкий холодильник страшно фурчит...

@музыка: я хочу найти письмо в пустом конверте

@темы: душу вылечит вино, идеология, проба пера

08:57 

lock Доступ к записи ограничен

Будь, что будет,что было,что есть
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
18:43 

ЛИТЕРАТУРНАЯ МОСКВА

Будь, что будет,что было,что есть
Москва — Пекин; здесь торжество материка, дух Срединного царства, здесь тяжелые канаты железнодорожных путей сплелись в тугой узел, здесь материк Евразии празднует свои вечные именины.


Кому не скучно в Срединном царстве, тот — желанный гость в Москве. Кому запах моря, кому запах мира.


Здесь извозчики в трактирах пьют чай, как греческие философы; здесь на плоской крыше небольшого небоскреба показывают ночью американскую сыщицкую драму; здесь приличный молодой человек на бульваре, не останавливая ничьего внимания, высвистывает сложную арию Тангейзера, чтобы заработать свой хлеб, и в полчаса на садовой скамейке художник старой школы сделает вам портрет на серебряную академическую медаль; здесь папиросные мальчишки ходят стаями, как собаки в Константинополе, и не боятся конкуренции; ярославцы продают пирожные, кавказские люди засели в гастрономической прохладе. Здесь ни один человек, если он не член Всероссийского союза писателей, не пойдет летом на литературный диспут, и Долидзе1 на летнее время по крайней мере душой переселяется в Азуркеты2 , куда он собирается уже двенадцать лет.


Когда в Политехническом музее Маяковский читал поэтов по алфавиту3, среди аудитории нашлись молодые люди, которые вызвались, когда до них дошла очередь, сами читать свои стихи, чтобы облегчить задачу Маяковскому. Это возможно только в Москве, и нигде в мире, — только здесь есть люди, которые, как шииты, готовы лечь на землю, чтобы по ним проехала колесница зычного голоса.


В Москве Хлебников, как лесной зверь, мог укрываться от глаз человеческих и незаметно променял жестокие московские ночлеги на зеленую новгородскую могилу, но зато в Москве же И.А. Аксенов4, в скромнейшем из скромных литературных собраний, возложил на могилу ушедшего великого архаического поэта прекрасный венок аналитической критики, осветив принципом относительности Эйнштейна архаику Хлебникова и обнаружив связь его творчества с древнерусским нравственным идеалом шестнадцатого и семнадцатого веков — в то время, как в Петербурге просвещенный «Вестник литературы»5 сумел только откликнуться скудоумной, высокомерной заметкой на великую утрату. Со стороны видней — с Петербургом не ладно, он разучился говорить на языке времени и дикого меда.


Для Москвы самый печальный знак — богородичное рукоделие Марины Цветаевой6, перекликающейся с сомнительной торжественностью петербургской поэтессы Анны Радловой. Худшее в литературной Москве — это женская поэзия. Опыт последних лет доказал, что единственная женщина, вступившая в круг поэзии на правах новой музы, — это русская наука о поэзии, вызванная к жизни Потебней и Андреем Белым и окрепшая в формальной школе Эйхенбаума, Жирмунского и Шкловского. На долю женщин в поэзии выпала огромная область пародии, в самом серьезном и формальном смысле этого слова. Женская поэзия является бессознательной пародией как поэтических изобретений, так и воспоминаний. Большинство московских поэтесс ушиблены метафорой. Это бедные Изиды, обреченные на вечные поиски куда-то затерявшейся второй части поэтического сравнения, долженствующей вернуть поэтическому образу, Озирису, свое первоначальное единство.


Адалис и Марина Цветаева пророчицы, сюда же и София Парнок7. Пророчество как домашнее рукоделие. В то время как приподнятость тона мужской поэзии, нестерпимая трескучая риторика, уступила место нормальному использованию голосовых средств, женская поэзия продолжает вибрировать на самых высоких нотах, оскорбляя слух, историческое, поэтическое чутье. Безвкусица и историческая фальшь стихов Марины Цветаевой о России — лженародных и лжемосковских — неизмеримо ниже стихов Адалис, чей голос подчас достигает мужской силы и правды.


Изобретенье и воспоминанье идут в поэзии рука об руку, вспомнить — значит тоже изобрести, вспоминающий тот же изобретатель. Коренная болезнь литературного вкуса Москва — забвенье этой двойной правды. Москва специализировалась на изобретенье во что бы то ни стало.


Поэзия дышит и ртом и носом, и воспоминанием и изобретеньем. Нужно быть факиром, чтобы отказаться от одного из видов дыхания. Жажда поэтического дыхания через воспоминанья сказалась в том повышенном интересе, с которым Москва встретила приезд Ходасевича, слава богу уже лет двадцать пять пишущего стихи, но внезапно оказавшегося в положении молодого, только начинающего поэта.


Как от Таганки до Плющихи, раскинулась необъятно литературная Москва от «Мафа»8 до «Лирического круга»9. На одном конце как будто изобретенье, на другом — воспоминанье: Маяковский. Крученых, Асеев — с одной, с другой — при полном отсутствии домашних средств — должны были прибегнуть к петербургским гастролерам, чтобы наметить свою линию. В силу этого о «Лирическом круге» как о московском явлении говорить не приходится.


Что же происходит в лагере чистого изобретенья? Здесь, если откинуть совершенно несостоятельного и невразумительного Крученых, и вовсе не потому, что он левый и крайний, а потому, что есть же на свете просто ерунда (несмотря на это, у Крученых безуспешно патетическое и напряженное отношение к поэзии, что делает его интересным как личность). Здесь Маяковским разрешается элементарная и великая проблема «поэзия для всех, а не для избранных». Экстенсивное расширение площади под поэзию, разумеется, идет за счет интенсивности, содержательности, поэтической культуры. Великолепно осведомленный о богатстве и сложности мировой поэзии, Маяковский, основывая свою «поэзию для всех», должен был послать к черту все непонятное, то есть предполагающее в слушателе малейшую поэтическую подготовку. Однако обращаться в стихах к совершенно поэтически не подготовленному слушателю — столь же неблагодарная задача, как попытаться усесться на кол. Совсем не подготовленный совсем ничего не поймет, или же поэзия, освобожденная от всякой культуры, перестанет вовсе быть поэзией и тогда уже по странному свойству человеческой природы станет доступной необъятному кругу слушателей. Маяковский же пишет стихи, и стихи весьма культурные: изысканный раешник, чья строфа разбита тяжеловесной антитезой, насыщена гиперболическими метафорами и выдержана воднообразном коротком паузнике. Поэтому совершенно напрасно Маяковский oбедняет самого себя. Ему грозит опасность стать поэтессой, что уже наполовину совершилось.


Если в стихах Маяковского выражено стремление к общедоступности, то в стихах Асеева сказался органдизационный пафос нашей эпохи. Блестящая рассудочная образность его языка производит впечатление чего-то свежемобилизованного. По существу, между табакерочной поэзией восемнадцатого века и машинной поэзией двадцатого века Асеева нет никакой разницы. Рационализм сентиментальный и рационализм организационный. Чисто рационалистическая, машинная, электромеханическая, радиоактивная и вообще технологическая поэзия невозможна по одной причине, которая должна быть близка и поэту и механику: рационалистическая, машинная поэзия не накапливает энергию, не делает ее приращенья, как естественная иррациональная поэзия, а только тратит, только расходует ее. Разряд равен заводу. На сколько заверчено, на столько и раскручивается. Пружина не может отдать больше, чем ей об этом заранее известно. Вот почему рационалистическая поэзия Асеева не рациональна, бесплодна и беспола. Машина живет глубокой и одухотворенной жизнью, но семени от машины не существует.


Ныне изобретательская горячка поэтической Москвы уже проходит, все патенты уже заявлены, новых заявлений уже давно нет. Двойная правда изобретенья и воспоминанья нужна, как хлеб. Вот почему в Москве нет ни одной настоящей поэтической школы, ни одного живого поэтического кружка, ибо все объединения находятся по ту или другую сторону разделенной правды.


Изобретенье и воспоминанье — две стихии, которыми движется поэзия Б. Пастернака. Будем надеяться, что стихи его будут изучены в самом непродолжительном времени, и о них не будет наговорено столько лирических нелепостей, сколько пришлось на долю всех русских поэтов начиная с Блока.


Мировые города, как Париж, Москва, Лондон, удивительно деликатны по отношению к литературе. Они позволяют ей прятаться в какой-нибудь щели; пропадать без вести, жить без прописки, под чужим именем, не иметь адреса. Смешно говорить о московской литературе, так же точно, как и о всемирной. Первая существует только в воображении обозревателя, так же как вторая — только в названии почтенного петербургского издательства. Непредупрежденному человеку может показаться, что в Москве совсем нет литературы. Если он встретит случайно поэта, то тот замахает руками, сделает вид, что страшно куда-то спешит, и исчезнет в зеленые ворота бульвара, напутствуемый благословениями папиросных мальчишек, умеющих как никто оценить человека и угадать в нем самые скрытые возможности.

Осип Мандельштам, 1922

@темы: идеология, я люблю О.М.!

17:08 

lock Доступ к записи ограничен

Будь, что будет,что было,что есть
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
16:22 

"В МГУ все получат", — ответил ректор...:)

Будь, что будет,что было,что есть
Выступая на съезде Российского Союза ректоров, президент России Дмитрий Медведев сделал ряд важных заявлений, которых с нетерпением ожидали (! да ну..! )российские студенты и их родители, - передают информагентства.
Государство намерено сохранить доступность высшего образования для молодежи, невзирая на экономические трудности, вызванные мировым кризисом. С этой целью принимается целый комплекс мер.
Уже более 300 вузов приняли решение зафиксировать плату в рублях (очень надо?)для нынешних студентов на весь период обучения. Кроме около 25 тысяч платников может быть переведено в этом году на вакантные бюджетные места. Также правительство собирается упростить получение льготных кредитов на оплату образования. Будут увеличены и президенские стипендии для студентов и аспирантов.

А теперь о поступлении нам расскажет Бобан, студент 1-го курса географического факультета МГУ.

- Привет, Бобан, как считаешь, какая сегодня ситуация с стране с поступлением?(Да,корявый вопрос ).Да,а также,туда(В МГУ) реально поступить или нет?
- Нет!Теперь никуда не реально поступить, если не сдашь егэ на 100.Теперь во всех вузах на всех фак-тах(за небольшим исключением) ввели по всем предметам егэ.Вся мразь из-за границы и из регионов привозит в Москву свои 100бальные егэ и поступают,а москвичи идут в жопу!Такова суть пол-ки (слово не понято)сучьего потроха Каца(это настоящего фамилия Лужкова,он еврей).
В регионах егэ решают след образом:те школяры кот хотят ехать в москву,им преподы всё решают,оттуда и 100 результаты,и надбавки по выплатам региону!
Видишь,какую пол-ку держат на местах?
Да,если ты хочешь на бюджет и только,тогда мой тебе совет,ищи фак-ты,желательно МГУ, где много(больше 100) бюджетных мест.Это твой единственный шанс.Даже забей на предпочтения, ибо работа всё равно наверняка будет у тебя на по профилю учёбы.Такого моё мнения,человека всё это прошедшего)))

* Орфография и выражения сохранены * :)

@темы: идеология

17:13 

Вот...

Будь, что будет,что было,что есть
Если бы госпожа Прохорова делала свои работы за менне высокую плату,то я бы даже сегодня приобрела один из её трудов.
А ещё я сегодня чуть не купила морской индийский рис...В метро у женщины ^___^

Итак,сегодня также был сделан второй шаг на пути к поступлению в ГУ-ВШЭ: я записалась на олимпиаду!

@темы: душу вылечит вино, идеология

16:20 

Что-то я не поняла..

Будь, что будет,что было,что есть
Получаетс,что православные не признают Мухаммеда пророком, а ислам принимает 33 пророка,среди которых Иисус?...В чём повох?

@темы: идеология

23:03 

идеология + сказка обывателя.

Будь, что будет,что было,что есть
Сегодня я наконец поняла,что сильно недооценивала зарубежных авторов. Кстати, книгу переводил нормальный специалист, поэтому она не только легко читается за счёт моего интереса к проблеме, но и почти не раздражает перевод как таковой. И женщина с мужским именем Карен и странной фамилий ( Армстронг) покорила моё сердце :) .

бытовое

Ещё на тему бытового: я всё пытаюсь внушить себе,что все мои неумения скоро пройдут.Только не очень получается... :( Поэтому буду читать интересную книгу и ни о чём не думать...

@темы: идеология

21:20 

Сердце грустит о былом

Будь, что будет,что было,что есть
Расти не надо. Подтвердилось ещё раз. И вообще всё - иллюзия.

@музыка: Гарик))Я иду на концерт Гарика. С кем - неважно

@настроение: Zero

@темы: Кризис души в душе,сказка обывателя-наркомана, душу вылечит вино, идеология

15:39 

Настоящие дни

Будь, что будет,что было,что есть
Кризис крепчал-2.
Сегодня сутра в одной из программ по телеку( "Вести" что ли..Ну достаточно серьёзное было) вместо нормального эксперта-экономиста выступала астролог . С умным видом она вещала,что цитата [ к концу недели Юпитер войдёт в Солнце ] - меня от этого бросило в жар :) Не, я понимаю,что речь идёт о Астрологических Домах, но тогда нужно было по-другому сказать. Дальше она брякнула, что на основе вышеизложенного ( см. про соитие Юпитра с Солнцем ) рубль будет "крепчать". Это маразм у нас "крепчает" :) Страшно становтся за этих людей... И,как сказал легендарный папин друг дядя Миша : "Вам,молодым,валить отсюда надо" .Куда? - Туда,где такое не транслируют на всю страну...

@темы: душу вылечит вино, вот где гандоны хранятся..., идеология, кризис

22:32 

Будь, что будет,что было,что есть
16:09 

Интервью с Петром Мамоновым.

Будь, что будет,что было,что есть
– Ведь как все нынче извращено. Вот критики тут недавно фильм «Остров» Павла Лунгина разбирали, о церкви говорили как о чем-то ветхожитийном, типа «Илья Муромец». Как жить дальше, если ни во что не веришь? Будешь пихаться налево-направо. А если вера есть, как не хочется сесть, все уступишь старухе место. Вот тебе и все христианство. Посуду помой вне очереди. Христианский поступок? Христианский. Ведро вынеси. Ну не настаивай на своем. Не ори: «Не разогрето!». Потерпи минуты две. Она, бедная, сейчас разогреет. Тоже устала. Ее по-своему мутит-крутит. Что ты все «жена должна», «муж должен». Любовь — это не сю-сю, му-сю. Не Асадов. Это тяготы друг друга нести.
Лежит человек рожей в снег. Почему думаем, что пьяный, может, у него сердце? А если и пьяный. Посади его на парапет, чтоб не замерз. Бежим мимо. Мимо себя. Сделаешь что-то такое… Лежишь вечером и думаешь: «Чо тебе так хорошо? Чо тебя тащит так? Вроде и не пил. Почему комфортно на душе? А… Сегодня бабке сумку помог — три ступеньки…». Он же нам сторицей…
Мне здесь одна девушка говорит: «Не люблю своих родителей». Обожди. А ты им помогаешь? В магазин ходишь? «Да, — отвечает, — все, что нужно, делаю». Значит, любишь, а что там в чувствах копаться. Плюнь ты на это. Нельзя по чувствам жить. Сегодня — солнышко. Завтра — дождичек пошел. Упал, ногу сломал — третье чувство. Жить надо по закону: не «Дай», а «На». Как это так, недоумевают, снимут верхнюю одежду — отдай и рубашку? Привыкли жить навыворот. У нас на голове, если пощупать, образовалось плоское местечко, на котором удобно стоять. Так и живем — вверх ногами. Все, что Богу угодно, презираем. Сильный помоги слабому. У нас — задави. Богатый — отдай. У нас — хапани, да охрану поставь, чтоб не украли.
У нас извращенный взгляд на христианство. А это просто. Сколько крови можешь отдать за другого. Потому что написано: «Что сделал одному из малых сих, то ты сделал мне». Сколько можешь у постели матери просидеть, которая одурела от старости и болезней. Вот где приходится умирать каждый день. Как в Чечне ребятишки стоят. Чеку выдернул один придурок, сейчас — взрыв, подполковник, не думая, бросается. Его в куски. Восемь человек живы. Коммунист, некрещеный, никогда в церковь не ходил, о Боге вообще не думал, но он христианин. В рай — ракетой.
А то в храм пришел, поклоны бьет, свечек понаставил. А сердце — пусто. Христианский поступок? Мимо. Хоть обмолись весь, объезди все Афоны, облобызай мощи. Ничего не будет. Смотришь на нищего: «А… это все обманщики. По телевизору показывали эту мафию». Да дай ему 50 копеек. Что у тебя убудет? Ошибись в эту сторону. Что ты веришь ящику? Настоящая мафия — кто у джойстика этого сидит, пять человек — манипулируют всеми нами. Шиш им с маслом. Не выйдет.
Я 11 лет в провинции живу. Так же народ трудится. Так же встает до зари. Так же девушка в троллейбусе в 30-градусный мороз — попробуйте-ка десять часов: «Ваши билетики, ваши билетики». За пять тысяч в месяц. Вот я — от этих депутат. Для них работаю. Хоть и трудно, стараюсь по закону жить. Из десяти два раза удается. Зажать свой рот окаянный, чтоб не выскочило обидное слово. Не отпихнуть человека. Не перебить. Выслушать. Пишут же отцы: надо перед друг другом стоять, как перед древней иконой.
Что значит не осуждать? Не выносить приговора. А мнение иметь мы обязаны. Господь пытался вразумить фарисеев, и гнев его был праведный. Праведный, когда гневаешься на себя. Что опять, дурак, напился вчера. Когда свой грех возненавидишь. Привычку мерзкую, въевшуюся в тебя. Никак не можешь с ней справиться. Только возненавидя ее, начнешь побеждать.
Стараюсь поучаться, хоть лет уже много. Вот у нас автобус из Вереи… рейсовый до Москвы. Два часа ходу без остановок. Места все по номерам — не пересядешь. С ужасом смотрю: впереди меня сваливаются два пьяных дембеля. Матерщина, о бабах… Все по полной. Думаю, ну на два часа попал — караул. Потом говорю себе: «Але. Давай-ка это… Подумаем спокойно, внимательно. Кто эти ребята? Выросли в деревне. В то время, когда не было намечающегося сейчас подъема. Что видели? Отец пьет, колотит мать, постоянный мат. Телевизор орет дурацкий. До восемнадцати как-то дотянули. Взяли в армию. Колотили их. Потом они колотили. Вот «новоиспеченные» явились. Чего я от них требую… Я их чему-то научил? В их дом зашел? Книгу прочитал?». Смотрю, а мы уж приехали — не заметил, как.
Все зависит от нас: как мы слышим. Замылены ли глаза. Забиты ли уши. Затерта ли душа. Обложена ли совесть ватой. Вот чем надо заниматься. Святые учат: спаси себя и хватит с тебя. Сейчас кричат: «Правовое государство», «Закон превыше всего»! Все равно кучка людей все проплатила. Покажут тебя с ребеночком. Потом, как ты бабушке даешь пенсию… Так пятьсот раз на день. И выберут именно тебя. Не надо даже никого назначать.
Способ действия? Себя делай. Эту маленькую точечку. И на эту маленькую точечку светлее станет. А если только указывать: это не так, да пенсии мало, да правительство козлиное, да американцы поганые, да бен Ладен, будь неладен. ...Ничего не сдвинется. Только умножится злоба, которой и так хватает. Давайте злобу уменьшать. Об этом мы и хотели снять свое робкое кино «Остров».
Да я согласен с критиками. Фактической путаницы в картине много. Постарался объяснить, почему это произошло. Мы пребывали все в недоумении каком-то, старались из последних сил. Как дети малые, пытались не понять, а зафиксировать. Что происходит с человеком, когда поверил и устремился к Богу, как мой герой… Как тягостен и ответствен грех. Все время забываем, что тьма — отсутствие света. Не имеет сущности. Зла как такового нет. Мы его овеществляем. Своим раздражением. Неуважением друг к другу…
Что такое рай и ад? Отцы учат, что все залито морем-океаном божественной любви. Грешников Бог наказывает бичом любви. Представьте — океан любви, все друг друга любят. Вы за эту жизнь любить не научились. Воткнулись туда — что вам там делать? Вот он ад. Вечные муки. Раз тьма — отсутствие света, мрачная душа, войдя в свет, там исчезнет.
Древние евреи — в первую голову скотоводы, пастухи. Что самое ценное? Стадо. В стаде кто самый любимый, дорогой? Только что родившийся ягненочек. Нес его на плечах, спасал от холода, голода, лечил. Именно его требуется принести в жертву. Зачем? Чтобы народ, уже уверовавший в единого Бога, увидел собственными глазами последствие греха. Грех всегда падает на невинного. Едешь пьяный на автомобиле. Сбил человека. Твой грех на невинного пал. Это закон, если внимательно посмотришь. Сильный, толстокожий, нахальный, надменный не пострадает. Пострадает тонкий. Чуткий. Невинный. Вот кто погибает. Как среди кинематографистов в 90-е — Надя Кожушаная, Петр Луцик.
Как только все это осознал, меня оторопь взяла… Как же я живу? Что ж я творю, подлец поганый. Мой герой в фильме — отшельник — это осознает. Что нет малого греха. Если даже в мелком не можешь справиться, в большом будешь неверен.
Туфта это собачья: государства, границы, национальность. Какая сейчас национальность — вавилонское пленение. «Я чистокровный еврей». Да какой ты чистокровный, если даже не знаешь, из какого колена, не знаешь, что было двенадцать колен Израилевых. Какой я русский? Когда у меня поляки, татары, кого только не было. Язык вбирает культурный слой, традиции. Вот и вся национальность.
Человеческое призвание — быть сынами Божьими. Не рабами, не наемниками, даже не друзьями. Понимаете, шесть лет идет свет от ближайшей звезды. Сейчас видим свет звезд двухтысячного года. Это что, для кошки? Вот наши масштабы. Наши глубины. А мы пытаемся заполнить их в лучшем случае добротным фильмом. Общением с друзьями. В худшем — водочкой, порнухой. Дух уныния царствует повсеместно. Поэтому гремит музыка, хлещет с экранов кровь, эвересты голых тел. Поэтому «Все и сразу». «Все будет кока-кола». «Уступи соблазну». «Не дай себе засохнуть». «Египет круглый год». Почему толстые дядьки бесконечно на экране строят рожи… Это что, нам диктуют? Нет, мы заказываем эту гадость.
Нам скучно наедине с собой. Попробуй лечь в комнате. Остаться на час. С ужасом обнаружишь, что тебе скучно.
Я ничего не вещаю. Делюсь собственным опытом. Такой же я — слабый, немощный. Такой же всякий. Но у меня появилась алчба. Мне надо позарез, аж в горле пересыхает. Истину. А одно из имен Христа Солнце правды. К этому солнцу я всеми своими комариными силенками стремлюсь. Читаю: «Мы не живем настоящей минутой. Мы даже вот когда сидим за столом, наша мысль — то в огурцах, то в квасе, то в супе. Попробуйте хотя бы минуту в день, когда вы ничего не делаете… собраться под кожу и жить сейчас. В данную минуту. Это очень трудно. И следствием такого внешнего усилия будет то, что вы ощутите присутствие Бога».
Ощущаю ли я себя актером? Я — Мамонов Петр Николаевич. Себя люблю за то, что в работе всегда по-честному. До конца. Изо всех сил на данный момент, all the best. Через пять лет смотришь, думаешь: «Как же я мог такую гадость сыграть?». Но сердце мое спокойно, потому что знаю: на тот момент делал все. Так и кино «Остров». Получилось — нет? Произведет впечатление? Старался помочь окружающим, и себе в том числе.
Когда Господь въезжал в Иерусалим на ослице, бросали цветы, ветви пальмовые и кричали приветствия. Ослица была в полной уверенности, что ей кричат. Так и мы — ослицы, на которых едет Господь. Все мои таланты разночисленные — не моя заслуга. Щедрой рукой сыпанули… С этим живу. Стараюсь не продать. Не проституировать. Не тащиться от своего «я». Понимаю, что я, Петя Мамонов, тут ни при чем. Я пропил, скажем, пятьсот песен, которые людям, может, помогли бы. Втоптал в водку, в грязь. Кичиться этим, что ли? Мол, мы, поэты, и из грязи можем истину вещать. Чепуха. Нам как раз-то и положено, которым дано. Как можно чище, аккуратнее жить. Потому что все так хрупко, незащищенно. Вы же видите, как сорняки на грядке так и прут…

PS нашла православный форум..Странные все эти верующие всё-таки. Мне их не понять. www.cirota.ru/forum/view.php?subj=67731

@темы: идеология, статья

22:35 

в и з и т н а я к а р т о ч к а

Будь, что будет,что было,что есть
--------------------------------------------------------------------------------

1.
Итак, я здесь!

2.
И вот...

3.
И вот я здесь...

4.
(Откуда ты? Тебя уже не ждали...)

5.
И вот...

6.
И вот я здесь! Как можно описать те чувства...

7.
...те ощущенья...

8.
...те чувства...

9.
(Тебя и не узнать: похорошел, поправился, окреп, на человека...

10.
...похож)

11.
Итак...

12.
Итак, я здесь! Что может быть прекрасней того волшебного...

13.
...Что может быть волшебней...

14.
...того прекрасного...

15.
(И голова как будто бы прошла, и легче дышится, и вообще

16.
полегче)

17.
И вот...

Из текста "Я здесь"

@темы: идеология, проба пера

15:47 

Семечки гламурные.

Будь, что будет,что было,что есть
Данная статья принадлежит Л.Рубинштейну. Сначала я хотела сделать некую подюорку цитат,но статья, на мой взгляд,оказалась такой интересной,что хочу разместить её всю.

Несколько лет назад я участвовал в одном телевизионном ток-шоу. Речь там шла об официальной и неофициальной культурах советского времени. На вопрос одной из ведущих, возможно ли появление андеграунда в наше время, я ответил что-то вроде того, что неофициальная культура не может возникнуть при отсутствии культуры официальной. А ее черты на сегодняшний день не вполне отчетливы. "Но они намечаются, как вам кажется?" - спросила другая. "Думаю, да, - сказал я. - Нынешней официальной идеологией, мне кажется, является гламур. Гламур как эрзац национальной идеи". И мы принялись совместно развивать этот неожиданный не только для них, но и для меня самого тезис.

Гламур - по крайней мере в местном изводе - это не просто философия потребления и жизненного успеха, выраженного в товарно-денежном эквиваленте. Это очередная русская мечта, очередная великая утопия, плавно сменившая мировую революцию, построение социализма в одной отдельно взятой стране, коммунизм, тот самый, при котором нынешнее поколение советских людей будет жить, социализм с человеческим лицом, рынок, якобы способный отрегулировать не только общественные, но и человеческие отношения.

Гламур как общественный и культурный мейнстрим нашего времени характерен прежде всего тем, что он вовсе не образ жизни. Какой там, казалось бы, гламур, когда подавляющая часть населения огромной страны не может, условно говоря, выйти из дома без резиновых сапог. Гламур - это мечта, образец, туманный и заманчивый горизонт. И в то же время универсальная система ценностных координат.

Гламур - это то коммуникативное и информационное пространство, где одновременно можно все и ничего нельзя. Это принципиально новая ситуация, которую неправильно описывать в старых терминах и категориях - ничего не будет понятно.

Это касается прежде всего политтехнологической теории и практики последнего времени. А особенно наглядно это видно в телевизоре, где, например, фильмы или передачи то с ностальгически-советским, то с ностальгически-антисоветским уклоном, выглядят одинаково: и то и другое выполнено в одних и тех же веселеньких тонах рекламного буклета. Там есть все что угодно кроме реального переживания истории. В то время как история - это не фальшивая прялка и не ржавая соха за стеклянной витриной краеведческого музея. История - это то, что обжигает, холодит, царапает и толкает в спину.

В том, что один и тот же режиссер-креативщик с одинаковой лихостью, но не выходя ни из каких предписанных правилами игры рамок, кроме разве что бюджетных, может сначала сбацать кинофильм про немыслимый героизм и бездонное благородство пламенного чекиста, борца с подлой контрой, а минут через пять - про колымский белый ад, а еще через четверть часа - про коварные происки подлых правозащитников, стремящихся подешевле загнать и без того уцененную родину, нет ничего противоречивого.

Это не отсутствие идеологии. Это такая идеология, в основе которой абсолютная, непререкаемая и, главное, вполне демонстративная легитимность социальной и нравственной безответственности. Критиковать ее в "старых" терминах не только бессмысленно, но и, если угодно, бестактно - это вопиющее нарушение правил игры.

Ключевые слова той, прошедшей, слава богу, эпохи имели хотя и сгнившие, но все же исторически обеспеченные корни. Слова "коммунизм", "коммунистический" в контексте обесцвеченной советской жизни так же, как и "суверенная демократия", служили ничем не обеспеченными банкнотами, но в самом звучании этого слова все же слабо трепетали полустертые воспоминания о шатавшемся когда-то по дорогам Европы одноименном призраке.

А из слова, допустим, "комсомол" все-таки до поры до времени вытарчивали там и сям колючие ворсинки корчагинской буденновки. А когда повылезали и они, тут-то все и закончилось.

Нынешний, путинского призыва, комсомол не мудрствуя лукаво назвали "Нашими". Ну, на что это, скажите на милость, похоже! Это же что-то из абсолютно безыдейного и в меру блаженного дворового детства, когда "наши" стенка на стенку азартно махались с "зареченскими". "Этот наш - его не трогай". Ну, а "Местные" - еще лучше. "Эй, пацан, ты сам-то местный? А то смотри..."

Если ярко выраженная тенденция на выхолащивание какого бы то ни было смысла из всего того, что и без того обессмыслено до предела, продлится еще хоть какое-то время, то после "Наших" не могут не возникнуть, допустим, "Эти", которые за наши с вами денежки будут в соответствии с напечатанными большими буквами инструкциями бороться с "Теми". Когда же и указательные местоимения для неокрепших мозгов питомцев единоросского инкубатора покажутся слишком уж интеллектуально обременительными, то мы еще станем свидетелями появления нового патриотического движения, названием которого станет какое-нибудь, скажем, междометие - например, "Эй!"

Соблазнительно, но не вполне правильно называть все это тупостью, бездарностью или интеллектуально-душевной ленью. Это все тот же гламур, предполагающий в качестве своих позитивных качеств и то, и другое, и третье. Это гламур, то есть разговор мимо ушей и взгляд мимо предмета. То есть когда общественная жизнь незаметно для невооруженного глаза подменена ее довольно топорной симуляцией. Когда все понарошку: свои выборы, свои оппозиции, акции туда, акции обратно... Понарошку - потешные полки штатных кремлевских мечтателей, выдувателей фантомных "эффективных политик", где, по логике все того же Великого гламура, в качестве компенсации за стопроцентно бессмысленное кучерявое многословие самым частотным является слово "смысл".

Понарошку все кроме вполне реального бабла. Да и людей время от времени убивают вовсе не понарошку. Но кто, как говорится, без греха, пусть кинет...

Общественно-культурная жизнь советского времени была тотально покрыта суровым солдатским сукном. По мере ветшания и гниения это сукно штопали, штопали и, как известно, доштопались.

Нынешняя подернута скользким лачком, сквозь который все выглядит более или менее одинаковым. Хоть прелести советской власти, хоть ее преступная природа. Хоть Ксюша Собчак, хоть мать Тереза. Хоть Колчак, хоть Феликс Эдмундыч. Хоть Пушкин, хоть Сталин. Главное - не говорить о серьезном серьезно. Главное - никого не огорчить необходимостью невзначай шевельнуть мозгой. В общем, как любил говорить один грубый столяр, все залакируем, как хозяин пожелает: хоть по дуб, хоть под ясень, хоть под х.. дяди Васин.

В общем, все схвачено. Схвачено равномерно улегшимся гламурным ледком.

В последнее время стали много говорить, что в свете то ли надвигающегося, то ли уже надвинувшегося кризиса гламур как движущая сила общественного развития уйдет в тень, уступив место другим, более жестким и менее лакированным субстанциям.

Все может быть. Но пока то да се, пришел сегодня в редакцию мой коллега и похвастался семиотическим трофеем. Вчера был он в большом супермаркете, где среди прочего обнаружил полку с десятком сортов подсолнечных семечек в красочных пакетиках. На одном из пакетиков было написано: "Семечки гламурные".

А тут и добавить, в общем-то, нечего.

Лев Рубинштейн

@музыка: Адаптация

@темы: статья, идеология

Дневник Анны

главная